?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile
xyeplet
Группа зеленой линии: Петька, Нади, Безумный, Микита Кадан, Аня Подруга Кадана, Леся Хоменко, Алина Зазимко-Эйдос, Дима Друг Алины, Таня Аспирантка, Леша Киноклуб.
По пути на Сирецкую участники, присоединившиеся к группе на лишь утре, взволнованно обсуждают опасности и особенности накрытия и поедания. Кадан дает теоретические комментарии. Петька - последние инструкции.
На безлюдной конечной Сирецкой собираемся между массивными колоннами. Дежурная по платформе косится, говорит в рацию, ходит округ, – не придаем значения. С появлением состава в туннеле начинаем сборку столов, суета с сумками. Только вошли в вагон, как к группе подскакивает пара дежурных и технический мужичок. «Разберите столы, нельзя со столами по вагону!» - Дежурная не отпускает поезд, входит в вагон и командует отсюда. Еще и еще дежурные: «Что за пикник собирается? Разбирайте – не то на следующей будут встречать с милицией». Активисты вынимают из столов ноги и прижимают сумки; дежурная переворачивает сигнал – двери закрыты. Отъезжаем. Видно как дежурная еще кричит машинисту.
И сразу машинист по громкой связи, на весь состав, напористо: «У НАС МОСКОВСКИЙ ВАРИАНТ НЕ ПРОЙДЕТ!» Активисты прихуевают пару мгновений, затем радость и крики. Машинисту известны арт-планы?!
Группа решает не рыпаться на запаленном северном конце линии. 25 минут до другого конца перетираются вопросы – славы и заментованности. Чтобы не привлекать внимание толпой, решено на предпоследней Вирлице выйти Петьке и Миките со столами, большинству – на конечной Бориспольской. Затем большинство загружается в 3-ий с головы вагон, занимает ряды, готовится к появлению столов и оперативному накрывалову.
Группа все еще смущена предуведомлением на Сирецкой, кажется, что вязать будут непременно, а у всех дежурных висят служебные записки о недопущении бухалова-хулиганства и охорона метрополитена на готове.
Петька с Каданом выходят на Вирлице – до встречи. Переходим на противоположную платформу (пути на станции Вирлиця на разных платформах), остаемся в переходе, не засветиться б. Через полминуты спускается молодой мент, интересуется столами, просит документы. Приглашает пройти. По пути наверх паркует столы в хоз. комнате. В клетке у мента сначала Микита, потом Петька подвергаются тщательнейшему шмону, с прощупыванием брючных швов, прокладок куртки, днища рюкзака. Ментяра деловито вертит в руках пачку листовок «ПИР. Лайв-инсталляция…», не читая. Пробивает по базе. Кадан, два раза гордо повторивший, что нигде не работает и художник, – чист.
Записывает по звукам Петькины данные, глядит в ксерокопию канадского паспорта, набирает отдел. Подавливая смешок, спрашивает Петькину биографию – где жил, сколько раз судился. «А в розыске?» Петька несет про неуплату долгов и квартплаты. «А если по правде сказать?» - допытывается. Петька думает, что запахло гнилой пиздою, – соглашается, что хулиганили в детстве. «Ну не гони, ограбили что ль кого, я ж вижу здесь!» Может и ограбили по юности горячей, соглашается Петька. «То-то вижу, что в розыске, да перечеркнут, сняли», – мент задумывается. Заходят Нади и Аня Подруга Кадана с другим ментом – наш невесело соглашается отпустить.
Вся группа ожидает в вестибюле сверху – не увидев из поезда Петьку с Микитою на станции, вышли искать. Мент возвращает столы, спускаемся вниз. Произошедшее чудотворство не просирая, решаем начать действо в первом же поданном составе, от Вирлицы, пока не опомнились охоронники, пока не пришли вести с других линий.
Загружаемся в полупустой вагон – столы собираем внутри, народ отсаживается подальше. Ошалевшая от ожиданий и беганий, группа пугает пассажиров судорожной сервировкой. К многолюдию на Харьковской… Уже пропускаем по второй, мало закусывая. Группа буянит, читает Пригушкина; инсталлирование поминок не соблюдено до конца – чоканье, отсутствие прибора у наскоро присевшего ДА; большинство активистов также отказалось от приборов – прелюдия опьянила пуще водки. Пошла жратва – не едящие мясо девушки хрустят капустой и сырами, Микита берет огурчики.
По пятой – переезжаем Днепр. Юношам с раёнов вручаются стопки – группа шумит, народ смущен, несмотря на призывы. На каждой станции дается отбой до закрытия дверей – все пожевывают молча и откидываются на спинки, ожидая ментов. Кульминация - в действо втягиваются дядья средних лет.
По въезду в центр решаем покинуть столы на Золотых Воротах, не дать остыть разыгравшемуся действу. Раздавив по последней десятой, группа выбирается из-за стола. Закусывающий сбоку мужик: «А убраться? Ведь подождите, вас же в Москве просили. Что за жлобство?» «А мы и есть жлобы!» - орал Безе, выбегая из вагона. Столы уезжают, группа поднимается наверх и пьяной «ватагою» спукскается к Эйдосу по Прорезной. Все кричат про насыщенность и заслуженную драматургию.



Братья навек
2 comments or Leave a comment
xyeplet.livejournal.com/634.html
Leave a comment
Встреченным на марше несогласованных и комментаторам.

Неприятны не столько ваши слова – неприятен этот ваш тон: шли мы тихонько бульваром, ментов огибая посты … и прочий пионер-парад. Не то чтоб вашему, со сбитым на обывателя прицелом, филистайн-френдли шествию мешать хочу – глаза б не глядели.
Широко известно, как делаются революции, – их оцепление обращаем в оцепенение, и вперед.
В Питере подходит к нашей группе бабулька и спрашивает весело, долго еще будет у нее над головой вертолетик ментовской пердеть. Недолго, – отвечаем.
Главный лозунг, учитывая, что уже есть один отменяющий мирное гуляние – «Да, смерть!», вот он: Федералы не ебут меня – я ебу федералов. Версия для стеснительных представителей ММИ и пугливых менеджерят: не влияют – я влияю на. А свой «Что-то не похоже» сворачивайте-ка обратно.

Читаю про себя: …момент прохода головы колонны Марша человек, – и сердце радуется. Ёк.
Не понимаете того, что стоит, – так не лезьте сюда – ходите парами еще где – вон Сокольники реставрируют – туда марш!
Если же двигаться к избранному месту не переулками да тупиками, а разом по всей ширине бульвара, проспекта, то просто сметем этих латников безлошадных. А пока они нас резиной и пластмасской в пазики загоняют. В Питере старики с ОМОНом в разы отчаянней пиздятся.

Итак, с тем, кто не согласен с вышеизложенными посылками, готов встречаться в местах приятных и разъяснять условия функционирования дискурса на Руси. Нехуй в тишине по клаве пальцами биться – озвучь убедительней и короче.

Петя Хуеплёт
3 comments or Leave a comment